Уэнсдей возвращается: стильный второй сезон Netflix утопает в предсказуемых клише

Если ад — это девочка-подросток, то Уэнсдей Аддамс воспримет это как комплимент. Мрачная дочь самой популярной готической династии с косичками и одержимостью смертью процветает на любых сравнениях с преисподней. Именно на пересечении подростковой драмы и сверхъестественных ужасов первый сезон «Уэнсдей» в 2022 году добился ошеломляющего успеха, набрав миллиард часов просмотров за месяц и став одним из крупнейших хитов Netflix. Спустя три года сериал возвращается.

Уэнсдей в исполнении Дженны Ортеги, угрюмой и монотонной, провела продуктивные летние каникулы — на что еще нужен отдых, если не на охоту за серийными убийцами? Но учебный год снова в разгаре. И к ужасу Уэнсдей, ее доблестные усилия по спасению одноклассников от маниакальной учительницы Кристины Риччи в первом сезоне вознесли ее на вершину социальной пирамиды Невермора: она стала объектом бесчисленных фанатских писем и навязчивого внимания. Легко и уместно провести параллели с реальным дискомфортом Ортеги от собственной внезапной славы — если бы только актриса могла разбираться со своими чрезмерно усердными поклонниками столь же мрачными, но эффективными способами, как ее персонаж.

Во втором сезоне сценаристы задаются тем же вопросом, что и в первом: что если бы Нэнси Дрю была готкой? И обладала психическими способностями? Последние на этот раз играют более экзистенциальную роль — внезапно исключительные способности Уэнсдей дают сбой. Похожее случилось, как выясняется, с ее тетей Офелией, безумной сестрой Мортиции, чья печальная судьба формирует загадку-близнец к центральной тайне шоу, которая вращается вокруг предчувствия Уэнсдей о жестокой смерти ее лучшей подруги Эндинг в исполнении Эммы Майерс.

Беспокоясь о грядущей кончине Эндинг, Уэнсдей отстраняет подругу, расследуя зловещие события в Невермор и близлежащей психиатрической больнице Уиллоу-Хилл для душевнобольных изгоев. Этот ход может расстроить поклонников дуэта, которые надеялись, что персонажи могут стать парой после сближения в первом сезоне.

Но другая неукротимо жизнерадостная помощница ждет своего часа. В исполнении круглоглазой Иви Темплтон, словно ожившего скетча Тима Бертона, Агнес — это стремящаяся угодить копия Уэнсдей, готовая помочь. В городе также новый директор (Стив Бушеми, растрачен впустую), и уход одной иконы девяностых (Риччи, разоблаченной как злодейка первого сезона) уступает место другой в лице Билли Пайпер, которая появляется в роли новой учительницы музыки мисс Капри.

В роли Уэнсдей Ортега делает то, что умеет лучше всего — то есть не очень много. Много пристального взгляда, сверления глазами и кипения. Ваше удовольствие от сценария Альфреда Гофа и Майлса Миллара будет зависеть от вашей способности воспринимать остроумные односложные реплики и невозмутимый юмор. Цитаты Вольтера и каламбуры об убийствах могут наскучить через четыре часа. Именно поэтому второй сезон значительно выигрывает от более сильного присутствия семьи, когда другим Аддамсам уделяется больше экранного времени. Особенно наслаждение доставляют едкая матриарх Мортиция Кэтрин Зета-Джонс и дуайен смерти Хестер Фрамп Джоанны Ламли. Фред Армисен в фантастической форме в роли дяди Фестера.

Есть несколько смешных моментов, например, когда Гомес (Луис Гусман) принимает нападение жаждущего мозгов зомби за садомазохистские заигрывания жены («О, игры с топором…») или когда Уэнсдей получает письмо от издателя своей рукописи («Пожалуйста, обратитесь за помощью»), но в основном шоу полагается на стиль. Резидентный чудак Голливуда Бертон возвращается, чтобы срежиссировать половину эпизодов, и его почерк пронизывает весь проект. Есть что-то глубоко удовлетворяющее в том, чтобы видеть его мир изгоев и монстров, развернутый на восемь часов. Однако это единственный плюс хронометража, который зевает далеко за пределами необходимого.

В своей сути, которая гораздо менее сочащаяся и темная, чем заявляет, «Уэнсдей» продолжает оставаться пугающе формульной: рыба в чужой воде, история взросления с добавкой детективной загадки и ложкой сверхъестественного для пущей меры. Мыльно-оперные махинации ведут сюжет именно туда, куда вы думаете, именно тогда, когда вы думаете. То, что кажется на поверхности блестящим и новым, на самом деле является монстром Франкенштейна из бесчисленных подростковых хитов: «Эмили в Париже» встречает «Людей Икс», встречает «Веронику Марс», встречает «Ривердейл» — все сшито со стилем.