Мой мальчик Джек

Редьярд Киплинг провел годы в мучительных поисках своего сына Джека, который, записавшись в ирландскую гвардию, исчез где-то на полях Первой мировой. Для него это означало бесконечное ожидание у телефона и изучение каждого списка потерь, где имя Джона так и не находилось. Единственным выходом для него стало превратить свою боль в навязчивую идею, заставляющую обзванивать госпитали и допрашивать каждого солдата, вернувшегося с фронта. И ведь именно сам Киплинг, известный своим патриотическим пылом, использовал все свои связи, чтобы протолкнуть Джека в строй, хотя у парня было такое слабое зрение, что он с трудом различал цели на стрельбище. Эта горькая ирония преследовала его в тишине кабинета, заставленного книгами, которые теперь казались ему абсолютно бесполезными. Единственным напоминанием о Джеке оставался его китель, висящий в прихожей их загородного дома в Сассексе, который Редьярд не позволял никому убирать.